Но непросто дотронуться лбом, Совершенно не прячась при том,
И рассказывать всякую муть, Не стараясь себя обмануть.
53
Морда раз, морда два, Он все-таки красивый,
Встал, Большой перстень, Не могу понять, Может быть, с топазом.
Женщине столько лет, Сколько мужчине, Который хочет с ней спать.
Два ящика и портфель. Покажу Мишке, что у меня в портфеле. У него какая-то...
54
От года осталась щепоть, От дня ничего не осталось, И обыкновенная плоть Над этим тихонько смеялась.
И так же, как новых морей, Нет верных и нет неделимых... Осталось чуть-чуть от любимых, Совсем ничего - от друзей.
55
Прогонят меня от чужого порога, Чужую жену впопыхах обниму, Но и в ежемесячную передрягу В крутую дугу колокольню сверну.
На ватмане все это - пылкая нечисть, В придуманном будущем пыль - ерунда, И город уходит, и дьявол навстречу, Неведомо, но всем известно куда.
56
Сходиться с таким остервенением, Быть может, грех и неумно, Зато легко сражаться с тенью, И весело смеется грек.
Потом ищи следы обвала Или серьезных неудач. В конечном счете нас не стало Хоть плачь.
57
Даже под утро, во сне, в тишине Что-то во мне случалось и сохло, Я утыкался в лопатку жене То моя смерть, то моя влюбленность.
С выпитым кофе дюжинный страх Сплелся с заботой о завтрашнем утре. Поздняя осень, вся в облаках Так наступало позднее утро.
58
Немилосердный сухой пирог И счастье быть бородатым Я выбрал из двадцати уроков И из двадцати квадратов.
И, удлинившийся, как жираф, С темным пятном на коже, Не нашего круга твоя жена И любовница тоже.
59
Лидер прежний - Юлий Цезарь, Покупатель будет рад. Вместо возрастного ценза У него отвислый зад.
Одаренный проходимец, Не владыка и не бог... На портрете в этой книге Он отважно смотрит вбок.
60
Скитания во сне, под лед печальных истин, Под синеву небес, под лестничный пролет... О, если бы никто по вечерам не чистил Застывший на глазах зеленоватый лед,
Чтобы в смешной сугроб нырнув смешно и смело, Понять, услышав плеск игрушечных лавин, Что нет иных забот, чем быть от снега белым, Быть мокрым от дождя и пьяным от любви.