В смысле нежной женственности, в смысле благотворного влияния на окружающих, ее мать была в своем роде таким же совершенством, каким был сам мастер Вахт в смысле мужественности.

Дочь отличалась менее серьезным и твердым характером, чем мать, но обладала бесконечною прелестью; единственное, в чем можно было ее упрекнуть, заключалось в чрезмерной чувствительности, в излишней впечатлительности, что следовало приписать ее слабой физической организации; эти качества в иных случаях переходят в сентиментальную плаксивость, что бывает крайне тягостно при столкновениях с действительной жизнью.

Мастер Вахт не мог видеть это любимое дитя свое без сердечного волнения и питал к ней такую страстную нежность, которая казалась несовместной с его вообще твердой натурой.

Очень может быть, что мастер Вахт чересчур лелеял свою и без того нежную дочку. Но вскоре, как увидит благосклонный читатель, ее сентиментальность и чувствительность получили совершенно новую пищу.

Нанни любила одеваться очень просто, однако носила самые лучшие ткани, сшитые притом таким фасоном, который не соответствовал ее скромному положению в свете. Но отец не мешал ей в этом, тем более что в таком наряде милая девушка была чрезвычайно хороша и привлекательна.

Поспешу стереть образ, который, наверное, возник в воображении читателя, в прежние годы побывавшего в Бамберге и теперь вспомнившего безобразный головной убор, который в ту пору носили тамошние девицы, уродуя свои хорошенькие личики. Этот убор состоял из совершенно гладкого, плотно облегавшего голову чепчика, из-под которого не выставлялась ни малейшая прядь волос, а поперек лба шла черная, не слишком широкая повязка из ленты, прикрепленная низко на затылке огромным бантом и двумя длинными, неуклюжими концами спускавшаяся на спину.

С течением времени эта повязка становилась все шире и достигла наконец почти полуфута ширины, так что пришлось нарочно заказывать на фабриках такие ленты, подкладывать под них картон и сооружать на голове целые башни. Концы этого банта, по причине своей ширины торчавшего гораздо шире плеч, были похожи на распущенные крылья орла, начинавшиеся у самого затылка. На висках и около ушей вились мелкие кудри, и многим щеголеватым бамбергским франтам все это казалось очень красивым и привлекательным.