В полдень с него довольно одной ложки супа и кусочка говядины, лишь бы она была хорошенько разварена, потому что в таком виде меньше ее съешь и скорее насытишься, не переполняя желудка. На ночь он съедает небольшую порцию яичницы и запивает ее рюмочкой водки, а около шести часов вечера иногда позволяет себе еще стакан пива, по возможности, на лоне природы; вот и все его лакомство. Можно себе представить, какими глазами Реттель взирала на злополучного ризничего. Но худшее было еще впереди. Подали блюдо баварских паровых пышек, поднявшихся необыкновенно удачно; словом, это было такое блюдо, которое могло служить украшением любого стола. Воздержанный гость взял ножик и преспокойно разрезал пышку, доставшуюся ему, на мелкие кусочки. Реттель громко вскрикнула и бросилась вон из комнаты.

Да будет известно тем из моих читателей, которые не знают, как нужно обращаться с баварскими пышками, что их должно быстро разрывать руками, пока они горячие, и тотчас съедать; если же крошить их ножом, они теряют вкус и не приносят никакой чести состряпавшей их хозяйке.

С этого момента Реттель получила величайшее отвращение к умеренному господину ризничему. Мастер Вахт не противоречил ей, и таким манером дикий варвар в области кухонного искусства окончательно потерял невесту.

Если понадобилось довольно много слов на изображение маленькой Реттель, то их нужно будет очень мало, чтобы представить читателю образ, наружность и общий характер кроткой миловидной Нанни.

В Южной Германии, преимущественно во Франконии, и притом почти исключительно в бюргерском сословии, встречаются такие стройные, тонкие фигуры, такие прелестные ангельские личики, с небесно-голубыми кроткими глазами, с небесною улыбкой на алых устах, что видишь, как легко было старинным живописцам находить образцы для своих мадонн. Именно таким лицом, такой фигурой и осанкой обладала та девица из Эрлангена, на которой женился Иоганн Вахт, а Нанни была живым портретом своей матери.