- Пап, ты понимаешь, я пригласил почти весь наш класс, ты же сам разрешил, и ребят и девочек... А они тебя стесняются... Ты не мог бы куда-нибудь в гости пойти, до двенадцати... Только ты не обижайся...

- А чего здесь обидного, - сказала мать. - Я тоже только подам на стол, а потом уйду на кухню или к соседям. Во всех домах так делают... И нечего обижаться.

- Что вы меня уговариваете... - успокоил их Агасаф-ага. - Что я, сам не понимаю, что я буду стеснять гостей... У вас свои интересы, у меня свои. Я все равно собирался пойти погулять...

Сквер перед домом был освещен мягким светом неоновых дамп. Дул очень приятный теплый весенний ветерок. Это был тот самый ветерок весны, который заставляет поэтов писать стихи, хорошие или плохие, а влюбленных говорить слова, все подлинное значение которых они осознают только осенью или никогда. Агасаф-ага сидел на своем обычном месте, было при-ятно сидеть так и смотреть, как играют дети... Потом дети ушли, и появились люди постарше, эти в основном только и занима-лись тем, что целовались. И никто не обращал внимания на этого толстого некрасивого человека с одутловатым лицом... А может быть, все дело было и не в Агасаф-аге, люди весною в скверах делаются такими эгоистичными...

Потом пришел Газанфар и молча сел рядом. И если бы за ними кто-нибудь наблюдал, он бы увидел, как эти два человека обрадовались друг другу... Но скажите на милость, кому это нужно за кем-то наблюдать в такой чудесный весенний вечер?

- Хорошо мне, - сказал Агасаф-ага, - сегодня моему сыну исполнилось шестнадцать лет... Дай бог, Газанфар, и тебе испы-тать когда-нибудь это. Ты знаешь, у меня в Пиршагах на берегу моря есть кусок земли. Я уже много лет мечтаю по-строить там дом. Я тебе клянусь, что в ближайшие годы его по-строю. Ты приедешь, посмотришь... Сыновья мои подрастут, бу-дем вместе на охоту ходить, рыбу ловить. Каждый вечер со своими сыновьями буду беседовать о жизни, о политике... Ты же знаешь - я люблю говорить о политике...