Даже после того, как некоторые писатели (и в их числе Ф.М.Достоевский и И.С.Тургенев) стали использовать гриф "фантастический рассказ", дореволюционная критика относилась к этому роду литературы, мягко говоря, сдержано. Вспоминаются разве что негативные отзывы В.Г.Белинского о фантастических повестях Гоголя и Одоевского, или разгромы "таинственных" рассказов Тургенева. Однако к концу XIX в. время от времени стали появляться статьи, правда, преимущественно, полемического характера, о нужности-ненужности фантастики в русской литературе. Характерное отношение критики того времени к фантастике иллюстрирует статья П.В.Засодимского "Значение фантастического элемента в детской литературе" ("Пед. листок", 1880, N 1), в которой автор попросту предлагал исключить из детского чтения всякую небывальщину и сказки. А уж если и использовать фантастику как допущение, так исключительно в области нравственной. Существовала и другая крайность. С развитием в дореволюционной литературе утопических сочинений, фантастика зача 1000 стую рассматривалась не столько в русле литературного процесса, сколько в области социально-утопических предначертаний, иными словами - как приложение к философским и социологическим дисциплинам. "Прикладной статус", как известно, сохранялся за НФ очень долго.

Вероятно, пионерской работой отечественного фантастоведения следует считать оригинальное исследование В.Я.Брюсова "Испепеленный. К характеристике Гоголя" (М., 1909), в которой поэт характеризует великого писателя как романтика и фантаста, опираясь, в своих выводах, на фантастическую тематику гоголевских повестей.

С бурным взлетом в 1920-х гг. отечественной НФ активизируется и ее критика, а затем и библиография.