- Могилу отца навестил! И увидел сестер, шутка ли - столько лет не виделись!
- А как увидишь - разрезан край кинжалом, и быстрый Араке с мутными водоворотами - граница!
- Но прежде отец успел воссоединить, была, как по мнишь, короткая передышка, две свои семьи: северную российскую и южную иранскую!
- Вот и расскажи, как потом наступило то памятное утро и сестра разбудила тебя: "Вставай, Фатали!" И ты с мамой навсегда покинул персидский юг и перебрался на российский север, где власть царя, а обе земли, и юг и север, родные. Да, чистейшая случайность, Фатум. А как повернулась твоя судьба!
- И ты думаешь, надо начинать с того далекого утра?
- А может, вернуться к началу века?
- Но меня еще не было.
- А я? - увлекся Колдун заманчивой идеей, напитался всяких возбуждающих замыслов или страстей, как разрушил Париж, дескать, страсть к разрушению есть и созидающая страсть, - переворошить прошлое, чтоб понять настоящее и будущее Фатали. - Да, тебя еще не было, но дух твой витал, и ты непременно должен был появиться, ибо предначертано судьбой (коль скоро случилось).
КРЕСТ И ПОЛУМЕСЯЦ
И царские войска под командованием генерала Цицианова, обрусевшего грузина Цицишвили, а он, как доложили персидскому шаху лазутчики, не бывал прежде в Грузии (?). "Может быть, поэтому? Ну и хитер царь!" - подумал шах, так и не поняв, в чем хитрость; послать-то царь и послал генерала, а за ним - еще хвост, князь-соглядатай из Петербурга, о чем шах мог бы и догадаться, - в империи и там, и здесь друг другу не очень верят, так заведено давно, в стремительном броске штурмом захватил древнюю Гянджу, тут же переименованную, дабы в перспективе переварить в энном поколении, в Елизаветполь (спор лишь о том, как точно писать: через "Не" или "эС"), в честь императрицы Елизаветы Алексеевны, она же Луиза-Мария-Августа, дочь маркграфа баден-дурлахского, постоянно вдыхавшая немецкую твердость в царя Александра, когда душевные силы - о, усталая душа русского падишаха начинали ему изменять, особенно после оставления, но это еще не скоро, французам Москвы.