(Уйдя, оставит Фатали список орденов по старшинству, да листок этот выдует ветром в окно, Фатали успел лишь прочесть, что лица нехристианского исповедания, то есть он, получают (?!) орденские знаки, в которых изображение святых заменено государственным гербом.)

- А что тебе дал новый шах, к кому вы недавно ездили?

- Не Насреддин-шаху я служу, а императору!

- Ну да, знаю, многие годы уже в мире и царь и шах, ездили вручать поздравление от имени императора, с кабинетным письмом и щедрыми дарами. Да, тридцать лет воевали; как век начался, угомонились! Не вспомню, как твоего царского генерала звали, с кем ездил. Шиллинг, что ли? И полководцы перевелись, то ли прежде было на Кавказе! Какие главнокомандующие! Один Цицианов чего стоит! А гроза Кавказа Ермолов! А генерал-фельдмаршал князь Варшавский граф Паскевич-Эриванский - любимец царей! Мстительный человек, правда, да любил льстивых, но зато какие заслуги пред престолом и отечеством! С ними, увы, тебе работать не довелось! - И морщится.

- А барон Розен?

- Это какой же? Главноуправляющий на Кавказе?

- И главнокомандующий!

- Ааа, вспомнил - похвалил за твою восточную поэму!

- А Головин? Мы с тобой бродили недавно по проспекту его имени!

?

- А наместник Воронцов? Это ж целая эпоха на Кавказе!

- Да, пристрастил тебя к сочинительству комедии. А этот, как его? Шиллинг! - И смотрит кисло.

- Но я не только вручал поздравление!

- Ну да, и живописная дорога, и встречи в пути, а какие истинно шахские приемы!