- Тут такое дело, - сказал, хмурясь, милиционер, не глядя на Татьяну. - Тут, я понимаю, медицинская помощь нужна. Дом для умалишенных. Или еще что-нибудь. Но мы тут вам не подмога.

- Мама, - прыгающими губами выдохнула Татьяна. - Ты чего?

- Незачем в принципе задавать ненужные вопросы, - отчетливо сказал зять и разозлился. - Нужно ввести ее в дом.

Она услышала то, что он сказал, и затрясла головой.

- Сама войду, сама войду, - залопотала она. - Обедать пора, сама, сама...

Поддерживаемая Татьяной, поднялась по ступенькам террасы и в дверях увидела Его. Толстый, испуганный Филемон глядел на свою голую, растрепанную, в красных пятнах по всему телу Бавкиду и пятился, оседая и закрывая лицо волосатыми руками. Бавкида подавилась от ужаса и чуть не упала. Зять и Татьяна подхватили ее.

- Папа! - истерически крикнула Татьяна. - Дай ей одеться! Дай что-нибудь! Нельзя же так!

- Сейчас, сейчас, - засуетился Филемон, оседая и пятясь. - Что же это такое, батюшки мои!

Он стащил с вешалки какой-то старый плащ и осторожно, боясь дотронуться до голой старухи, передал его дочери. Татьяна дрожащими руками натянула на нее плащ и, плача, сказала:

- Что делать-то будем?

- Увезти, увезти, - испуганно задрожал Филемон. - Как же так? Лечиться надо. Врачи, они свое дело знают... Лечиться надо... А то что же... Заболела наша бабушка... Беда-то...

Вдруг Бавкида упала на колени перед Татьяной. Зять не успел подхватить ее:

- Служить вам буду. Ноги твои мыть буду. Не прогоняй.

- Ма-а-ма! - разрыдалась Татьяна. - Господи! Иди в комнату, ложись. Спи. Мама!

Стуча зубами, она вошла в комнату и, не снимая плаща, забралась в постель. "Сплю, сплю, - забормотала она. - Непорядок какой... Сплю".