_______________

* Д и д у! - междометие, означающее крайнюю степень изумления.

- Эй, вдова Каландадзе! Чего ты хочешь от мальчика? За что собираешься господу богу подкинуть его душу? - откликнулся на ее вопли шагавший куда-то по проселку меж плетнями Анания Салуквадзе и завернул к нам во двор.

- Как это чего хочу, батоно Анания! Сам посуди, заставила я в позапрошлом году родного внука напугать эту бесплодную Хазарулу. А теперь вот прошу - сруби ее, умоляю по-всякому. Так он, видишь ли, не желает. И знаешь почему? Дерево, мол, все видит и слышит... Черт знает что! - в сердцах объявила бабушка и протянула гостю стакан, наполненный чистым, розовым вином "одеса".

- Доброе утро и бог тебе в помощь, калбатоно Дареджан, - благословил бабушку Анания Салуквадзе и с таким смаком выпил вино, что у меня слюнки потекли, словно сам вовсе не стоял перед открытым чури, полным вина.

- Видит... и слышит? - переспросил Анания и погладил свои отливающие рыжиною усы.

- Не только видит и слышит, дорогой Анания! До того обалдел сопляк, уверяет: дерево еще и говорит! - пожаловалась бабушка. - Но нет, не его здесь вина. Это я сама задурила ему мозги, мне теперь и в петлю лезть!

- А вина твоего он случаем не пробовал с утра? - спросил Анания Салуквадзе.

- Да вроде выпил стакан-другой, - отвечала бабушка; перед нею вдруг блеснула надежда.

- Тогда налей мне еще стакан, калбатоно Дареджан, - улыбнулся Анания, - и я точно скажу, кто его свел с ума, ты или вино.

Бабушка наполнила стакан, Анания одним махом опрокинул его в свою глотку.

- Сдается мне, калбатоно Дареджан, - начал он, выдержав долгую паузу, - вы оба свели его с ума - и ты и вино. Но чтоб я вынес окончательный приговор, налей-ка еще стаканчик.

Бабушка налила ему вина, но при этом глянула на него такими глазами, что я на его месте поостерегся бы даже пригубить напиток. Однако Анания как ни в чем не бывало осушил и третий стакан. На сей раз он тотчас изрек свое суждение: