- Простите, я холостяк.

- Такое бывает со всеми людьми, которые долго и близко знают друг друга.

- Не волнуйтесь, я Вам верю.

- Вы знаете, мы с Сергеем могли часами не разговаривать и знать, о чем каждый из нас думает...

Алла стала успокаиваться. Елизаров смотрел на ее крупные губы, на слегка припухшие от недавно набегавших слез большие голубые глаза ("Не русская, а красивая до помрачения", - отметил он про себя). Валерий Павлович уже знал, что не услышит сегодня от этой женщины всей правды, но еще не утратил надежды превратить ее в своего союзника. Если завоевать ее доверие, затем внушить сомнения относительно честности и порядочности мужа, дать понять, что следствие располагает необходимым минимумом доказательств подтверждающих его виновность в преднамеренных убийствах, то эта особа раскроет все семейные тайны не хуже, чем под пытками.

- Сергей недавно закончил писать большую симфоническую поэму "Молога", - продолжала рассказывать Алла. - Вы слышали о затопленном водами Рыбинского моря городе?

- Разумеется.

- "Молога" не классическая одночастная, а двухчастная поэма. В первой части тема Мологи - чистого, светлого начала - постоянно заглушается громом барабанов, взвизгиваниями флейт. Довлевший над страной Хаос пытается уничтожить Красоту, уничтожить Мологу...

- В тридцатые годы у нас еще не было Хаоса. В стране был железный порядок, - мягко возразил Елизаров.

- Но в изначальном, глубинном смысле порядок не может быть железным. Железо несет с собой насилие, а значит разрушение. Если "порядок" железный, он губит души людей. Истинный порядок, напротив, помогает поддерживать гармонию в глубинах сердец, позволяет человеку всегда и во всем сохранять ощущение внутренней свободы, не терять связи с Богом... Все, что разрушает такой порядок, является Хаосом. Вы согласны?