Вернуться к содержанию
Глава четвертая
Многие тысячелетия течет Волга среди равнин и лесов русских. Всякое повидала она на своем веку - и коней Золотой Орды, многочисленными табунами вспенивавшими воды ее, и разграбленные, затопленные разбойником Стенькой Разиным суда купеческие, и изможденные непосильной работой тела заключенных Волглага, и обжигающую сталь немецких снарядов... Обильно орошены берега ее слезами, потом и кровью людскими. Видно уж такая у людей натура - грабить, убивать, насиловать себе подобных. Река на них зла не держала: омывала раны, поила водой чистой, делилась богатствами рыбными, успокаивала души мятежные благолепием видов своих... И люди были благодарны реке, издревле тянулись поближе к ее берегам, украшая их городами великими, храмами белокаменными. Неиссякаемыми казались ее богатства, радушие, терпимость к роду человеческому. Да видно и злоба людская неиссякаема. Мало того, что в ненависти друг друга изводят, решили и Волгу извести. Перегородили ее дамбами, плотинами, потравили ядами, мазутом, кислотами... На ложе ее песчаное побросали железа тонны, банки, склянки, шины автомобильные, мусор строительный...
Израненная, униженная, река теперь сама нуждалась в добром докторе чем она могла помочь страждущим, ищущим ее защиты людям? Чем она могла помочь Алле Тылк? Почему эта женщина, испачканная грязью беспочвенных подозрений, прикрываемых улыбкой угроз, похотливых взглядов, блудливых рук, вырвавшись за ворота следственного изолятора, пошла в поисках успокоения и опоры именно к Волге? Вряд ли найдется рациональный ответ на этот вопрос. Это невозможно объяснить, как необъяснима тяга человека к теплу костра, к сиянию звезд в безбрежном небе...