- Расскажи чего-нибудь, - попросил он девушку.

- Чего рассказать?

- Ну... веселое что-нибудь. А то со мной с тоски завянешь.

- А я вот так вот люблю: ходить и смотреть на людей. И отгадывать про них...

- Ты что, ворожейка? - Костя посмеялся насильственно и снова остро почувствовал, что это глупо - что он хихикает.

- Не ворожейка, - серьезно сказала Нина, - просто хожу и отгадываю: вот у этого горе какое-то, а этому - только до постели добраться, с работы идет. А другому, посмотришь, - ничегошеньки не надо: куда-нибудь придет...

"Это она про меня, наверно".

- Знаешь, - сказала вдруг Нина, останавливаясь. - Пойдем на реку. Там хорошо.

- А они?

- А что они?

- Ничего? Оставим-то их...

- Ничего, - Нина посмотрела на своего кавалера, и тому показалось, что она усмехнулась.

"Ну, давай, Костя, - серьезно подумал он, - не будь же уж совсем-то чумичкой: девка сама подсказывает. Совсем, что ли, баран?"

- У меня там скамеечка есть... Сидишь, думаешь... Хорошо. Иной раз дотемна досидишь.

- Одна? - Костя только что не взбрыкнул - так ему хотелось показаться игривым.

- Одна.

- О чем мысли?

- Не знаю.

- Вот это да! Как же так? Сидеть, думать, а о чем - не знаю.

- Не знаю. Сижу - вроде, думаю, а спроси - не знаю, о чем. Может, вспоминаю... Я маленькая бойкая была, в школе озоровала...

- А теперь?

- Теперь другая.

- Замуж пора, - брякнул Костя.

- Была, - просто сказала Нина.

- Была? Где, здесь?

- Здесь. Полтора года была замужняя женщина...

- Ну?

- Теперь нет. Опять на танцы хожу.

- А почему?

- Разошлись.

- Как так?

- Что?

- Почему разошлись-то?

- Не надо об этом, - попросила Нина. - Не бывает, что ли?

Не скажешь, чтобы в голосе ее слышалась грусть или скорбь, но была в ее голосе, глубоко спокойном, - усталость. Как будто накричался человек на том берегу реки, долго звал, потом сказал себе тихо, без боли: "Не слышат".