Две старухи, Нюра и Матрёна, стояли на коленях и молились тёмному киоту. Голубой огонёк лампадки плохо освещал лики Николы Угодника, Спаса и Богородицы. В избе было сумрачно и сыро.

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых помилуй нас. Аминь! - вразнобой проговорили старухи, перекрестились, поклонились, коснулись лбами неровного пола и с кряхтеньем принялись вставать.

Первой приподнялась Матрёна. Подхватила Нюру под костистый локоть.

- Охти, Господи... - Нюра с большим трудом распрямилась, шагнула к лавке, села.

- Мож всё-тки отпишешь Василию? - спросила Матрёна, подходя к столу.

- Не. Мочи нет, - тяжко задышала Нюра.

- А я своим отписала. Пущай приедут.

- Мой уж восемь месяцев не был. Ой, ломает-то как... - застонала Нюра. - Давай уж, чего там...

Матрёна приподняла скатерть. На столе помимо хлеба и солонки стояла тарелка с блином. Матрёна взяла блин, села рядом с Нюрой, разорвала блин пополам:

- На-ка, покушай. Утром спекла.

- Один? - Нюра взяла половину блина сильно трясущимися худыми пальцами.

- А чаво ж... Один. Да на коровьем масле. Ешь.

- Поем...

Они молча стали есть. Жевали беззубыми ртами. Закончив, Матрёна вытерла рот коричневой ладонью, встала, взяла Нюру под локоть:

- Пошли с Богом.

- Пошли... Господи... - та трудно встала, дожёвывая.

Они вышли в тёмные сени с провалившимся полом. Сквозь дыры в крыше пробивался свет. Через потолочную балку была перекинута пеньковая верёвка с двумя петлями на концах. Матрёна подвела Нюру к петлям. Помогла надеть ей петлю на шею. Потом надела себе. Нюра была в новом белом платке в синий горошек. Матрёна повязала свой старый чёрный в белую крапинку.

Матрёна обхватила Нюру за костлявые плечи, повисла на ней. Нюра всхлипнула и икнула. Петли затянулись, ноги старух подкосились.

23.48. Детский сад №7