- Дожидайся! - безнадежно отозвался Петька.

Отца весь вечер не было дома, хотя его судно было не в рейсе, а стояло в порту. Заходил ненадолго капитан Бычков, старый приятель. Он никогда ни о чем не расспрашивал, не сочувствовал, не советовал, и они его за это любили.

Он попил чайку, потом с азартом поиграл за тем же столом с ребятами в подкидного дурака (хотя его ждали в это время совсем в другом месте, поинтереснее) и, наконец собравшись уходить, громко топая, вбивая ноги в калоши, спросил у Леноры, не было ли у нее с отцом какого-нибудь разговора.

- Он не разговаривает, - сказала Ленора. - Мы без разговоров все понимаем.

- Вот как? - Бычков все топал калошей об пол, хотя она уже наделась. Ну что ж теперь поделаешь? Может статься, оно и ничего? Не так страшен черт, как его малюют!

Хоботок высунул голову в прихожую.

- Вы к нам почаще заходите! Опять перекинулись бы в картишки!

- Еще покажу тебе, отыграюсь! - погрозил Бычков и опять повернулся к Леноре: - Ты же соображаешь: вы еще маленькие, у вас это когда-нибудь и утихнет. А он кон какой! У него, знаешь, и тоска громадная. - И конфузливо усмехнулся.

- Все может быть, - неприязненно сказала Ленора. - По-вашему, у Мальчика с пальчик горе было меньше, чем у Великана? Нет! Это великаны так воображают!

- Очень жаль, - грустно сказал Бычков.

- А с вами он ничего не говорил? Или с Алферовым?

- Э-э! - досадливо отмахнулся Бычков.

- А вы с ним?

- Ленора ты, Ленора! - морщась от трудности разговора, сказал Бычков. - У человека свой курс. Так? Как же я могу толкать его под локоть, пока он сам не спросит?

- Он не спросит. Вам скоро в рейс? - мирно закончила разговор Ленора.

- Скоро. Да недели на три, ненадолго.

Ленора вышла его проводить в кухню, зажгла свет, чтоб ему видней была дорожка по двору до уличных фонарей, и, стоя в дверях, помахала, когда он обернулся, закрывая за собой калитку...