Хлебофуражный баланс составлен неправильно. Все перепутано. Приходится производить перераскладку! Почему неправилен баланс? Председателем сельсовета был кулак. Он все и напутал в кулацкую пользу... Нынче кандидат партии. Ничего, послушный парень. Да у меня - хоть кто не пикнет... Кулаки торгуют зерном. Я их описал, оштрафовал... У меня не десять голов... Что вы мне о работе с беднотой говорите! Кулаки и бедняки - одинаково против советской власти. Повадили эту бедноту хорошим отношением...

Рябовских бодрится, но голос его растерянно дрожит.

В комсоде табачный дым висит непроницаемой пеленой. Смешиваются разноголосые выкрики. Тянется печальная песня:

Трансваль, трансваль, страна моя,

Ты вся горишь в огне.

Надо долго присматриваться, чтобы разобрать тонущих в табачном дыму людей.

Рябовских садится поодаль.

- Днем предоставляю инициативу массам, - об'ясняет он мне. - Я по ночам работаю.

Затем он обращается к председателю сельсовета:

- Как дела?

Председатель вскакивает со скамейки, вытягивает руки по швам и рапортует:

- Занимаемся.

Занятиями управляет пьяненький, время от времени начинающий петь песни растрепанный человечек.

- Я, Тараруев, - партизан? Партизан! Я советскую власть люблю? Люблю! Братья мои, товарищи, полюбите и вы ее, мать родную.

Находящиеся в помещении крестьяне сумрачно молчат.

Тараруев начинает сердиться.

- Вас спрашивает Тараруев или не вас? Здесь кулаки? Очень рад, товарищ Дутов Петр Петрович, вас видеть.

Тараруев вылезает из-за стола, пошатываясь подходит к чернобородому старику и жмет ему руку.

- Петр Петрович, вы должны триста семьдесят пудов сдать, а вывезли только восемь. Любите вы советскую власть? Умоляю вас, вывезите излишки. Ну, хоть еще пудов тридцать, хоть двадцать...

- Вы так разговариваете с кулаками? - изумляюсь я. - Откуда этот пьяница?

- Есть тут, - безразлично говорит Рябовских.