По дороге к реке наскоро делюсь с Батыевым впечатлениями.

- Каково! - возмущается Батыев, и вспыхивающая папироска заставляет блестеть его сплошь золотые зубы. - Я узнал и немедленно выехал. А тут рядом сидят - и пальцем не шевельнут.

Ленивый, громоздкий паром медленно двигался по воде. Глухо и неодобрительно лязгал металлический канат. Батыев стремительно бегал по парому. Ко мне придвинулся Костюк, зашептал:

- Не подумайте чего про Батыева - что зубы у него золотые. Он партизаном был. Белые поймали его, пытали, всю челюсть раздробили. Золотые зубы на казенный счет вставлены - сам бы не осилил.

Мелочь, конечно. Но любопытно, что Костюк трогательно заботился даже о внешнем впечатлении, производимом только что разругавшим его секретарем райкома.

Тучей навис Батыев над Амурским.

Он не терял времени. Зашел в сельсовет, поздоровался. Спросил, приехал ли кто из города, и, узнав, что приехавший в школе, велел послать туда Рябовских.

В школе работал следователь.

- Ну как, как? - нервно спросил Батыев. - Оговор или...

- Какое там! - ответил следователь.

Пришел встревоженный, растерянный Рябовских.

Батыев смолк, сел на парту, точно успокоился, и вдруг пернатым, бросающимся на маленькую пичужку хищником, налетел на уполномоченного.

- Ты член партии?

- Да.

- Директивы партии знаешь?

- Да.

- Так как же ты, Рябовских, посмел ослушаться партию?

Рябовских молчал.

- Законных средств тебе было мало?

Рябовских молчал.