- Давно в партии?

- Два года.

- Где работаешь?

- В коммунхозе.

- Давно?

- Три месяца.

- Где работал раньше?

- На текстильной фабрике.

Батыев не двинулся, но, казалось, он всплеснул руками.

- Сам рабочий и плюешь на директивы рабочего класса?

Батыев встал, легко отодвинул рукой затрещавшую парту и распорядился, обращаясь к следователю:

- Отобрать оружие. Допросить. Арестовать.

Пошел к выходу. Подозвав следователя, он распорядился уже тише:

- Отправить его в город ночью, чтобы меньше шума было. Да не забудьте накормить парня.

И, вспомнив кстати, что сам он ничего не ел со вчерашнего вечера, Батыев просительно обратился к Бородкину, председателю Амурского сельсовета:

- Поесть где-нибудь можно?

- Пожалуйте... Сведем вас к одному кулачку, - услужливо предложил Бородкин.

- Ты в уме? - остановил его Батыев. - Мы к кулаку не пойдем. Веди куда попроще... Заплатим же!

Хозяин - совсем молодой парень. Кудряев. Бедняк. Встречают нас приветливо и спокойно. Жена Кудряева - женщина редкой красоты - накрывает стол синеватым, с красными вышитыми петухами полотенцем. Наскоро,

но вволю пьем чай, без молока, без сахара, с пышными калачами и кислыми огурцами.

Кудряев беседует сдержанно, степенно. Вдруг он спохватывается:

- Что ж я растерялся! Выпьете самогонки?

Батыев усмехается:

- Мы не пьем.

Должно быть, он говорит неправду: должно быть, пьет. Но без лишних глаз и, значит, без лишних разговоров.

- Какое тебе задание дали? - спрашивает он Кудряева.

Парень удовлетворительно отвечает:

- Меня совсем освободили, не нашли у меня излишков. Только...

- Что только?

- Только я девятнадцать пудов вывез... Излишков.

Кудряев улыбается.

- А соседи как?

- Соседи не везут.

- Почему?

Батыев нахмуривается.