Пантелеймон Сергеевич Романов

Хорошие места

Когда поделили помещичью землю и прошло некоторое время, мужики опять стали жаловаться на малоземелье.

- Да ведь у вас против прежнего-то больше стало? - спрашивал заведующий уземотделом.

- Что ж, что больше... у нас места дюже плохие.

- Нешто это места, - говорил кузнец, - одни эти рвы замучили. В прошлом году на моем поле маленький ровочек был, можно даже сказать - пахать не мешал, и ровный такой: идешь по краю с сохой, как по ниточке. А в нынешнем году нечистые его рассадили такой, что не пересигнешь, да еще вавилонами какими-то пошел. Крутишься, крутишься около него с сохой - сил нет.

- Да и земля не та стала, - сказал старик Софрон, который любил хвалить только старину, а к настоящему времени относился не иначе как с презрением. Бывало, какие луга, лесу одного сколько было, а теперь откуда-то, чума их знает, кочки повыскакали. Да и рвы тоже. Прежде рвов не было, а теперь их год от году все больше.

- Вот у немцев этих рвов отчегой-то нету, - проговорил солдат Филипп, во время войны бывший в плену.

К нему все повернулись.

- Нету?

- Никак.

- Места, значит, хорошие, - сказал Софрон, - на хорошие места попали.

И он, стоя, опершись на палку, стал скорбно глядеть куда-то в сторону.

- Попробовали бы они тут, пошли, пошли, повертелись, - заметил кузнец.

- Да, они, эти хорошие места-то, все равно что клад, в руки не даются, проговорил коновал.

У него болели глаза, и он сидел в стороне босиком на земле, с обвязанной тряпкой головой, и говорил оттуда, повернувшись спиной к говорившим, со стороны которых светило солнце и мешало ему смотреть.

- Вот хоть взять глаголевскую землю, - сказал он, раскурив трубку и сплюнув, - в старые времена какие урожаи на ней бывали.

- Страсть...

- Андросовские мужики давно на нее зарились, потом осилили, купили, два года попользовались урожаями; можно сказать, земля прямо сама рожала без навозу, без всего.