Пантелеймон Сергеевич Романов

Хороший комитет

Эпоха 1917 г.

Всяких мешков и сундуков было столько, что ими заставили все углы и проходы в вагоне.

Маленький веснушчатый солдатик едва втащил свой пятый мешок. От напряжения и возни у него оторвался сзади хлястик, и шинель распустилась балахоном.

- Мобилизуетесь?-спросил его солдат в стеганой ватной куртке с тесемочками.

- Да, с фронту,-отвечал солдатик, вытирая руки о штаны.

- Я уж по вещам вижу.

- Все руки, нечистый их возьми, оттянул.

- Не дай бог, сам возил, знаю. А помногу досталось?

- Да вот все тут. Да еще раньше домой свез почесть столько же.

- Пудов десять будет,-сказал третий, высокий солдат, свертывавший папироску, бегло взглянув на вещи.-Через комитет делили?

- Через комитет.

- О!.. Значит, хороший комитет. А в других местах едут безо всего. Смену белья дали да шинелишку с сапогами, и буде.

- Это верно,- сказал голос с полки,- у нас в полку тоже так-то, ничем не дали попользоваться; только что сами раньше ухватили, то и есть.

Все оглянулись на голос.

-Очень просто...

- Нет, наш комитет хороший,-сказал владелец мешков,- у нас почесть все поровну. Одного сахару пришлось по пуду на человека.

- По пуду!..

- Да... а какие раньше еще ухватили, когда не знали, что дележка будет, и думали, что все в казну отойдет. Шинели по три штуки, консервы эти, уздечки, седла, ну,- словом сказать,- все, что на себе унесть можно. А что тяжелое - на месте распродали: повозки, лошадей там...

- Поровну тоже?

- А как же!

- Хороший комитет,- сказали в один голос несколько слушателей, не принимавших до того участия в разговоре. - Это редкость.

- Обиды, можно сказать, не было,-сказал солдатик скромно и, загнув руки за спину, стал прикреплять сзади хлястик, весь сморщившись от напряжения, в то время как слушатели молча смотрели на него и ждали, не скажет ли он еще чего-нибудь.