За несколько медных грошей баба отдает "орлу" не только всякую ненужную тряпицу, но часто даже мужнину рубаху и собственную паневу. В последнее время бабы нашли выгодным красть у самих себя и сбывать таким образом пеньку, в особенности "замашки", - важное распространение и усовершенствование промышленности "орлов"! Но зато мужики, в свою очередь, навострились и при малейшем подозрении, при одном отдаленном слухе о появлении "орла" быстро я живо приступают к исправительным и предохранительным мерам. И в самом деле, не обидно ли? Пеньку продавать их дело, и они ее точно продают, не в городе, - в город надо самим тащиться, а приезжим торгашам, которые, за неимением безмена, считают пуд в сорок горстей - а вы знаете, что за горсть и что за ладонь у русского человека, особенно когда он "усердствует"!

Таких рассказов я, человек неопытный и в деревне не "живалый" (как у нас в Орле говорится), наслушался вдоволь, Но Хорь не все рассказывал, он сам меня расспрашивал о многом. Узнал он, что я бывал за границей, и любопытство его разгорелось... Калиныч от него не отставал; но Калиныча более трогали описания природы, гор, водопадов, необыкновенных зданий, больших городов; Хоря занимали вопросы административные и государственные. Он перебирал всё по порядку: "Что, у них это там есть так же, как у нас, аль иначе?.. Ну, говори, батюшка, - как же?.." - "А! ах, Господи, твоя воля!" восклицал Калиныч во время моего рассказа; Хорь молчал, хмурил густые брови и лишь изредка замечал, что, "дескать, это у нас не шло бы, а вот это хорошо - это порядок". Всех его расспросов я передать вам не могу, да и незачем; но из наших разговоров я вынес одно убежденье, которого, вероятно, никак не ожидают читатели, - убежденье, что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях. Русский человек так уверен в своей силе и крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим прошедшим и смело глядит вперед.