- Черт с тобой,- соглашаюсь я,- давай алебастр. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Пока я говорил с Богдашкиным, Сидоркин сидел и терпеливо ждал. Теперь поднялся.

- Значит, я беру три мешка?

- Совсем обнаглел,- говорю я.- Сначала один просил, потом два, теперь тебе и двух мало.

- Мало,- сказал Сидоркин.- Один по дружбе, один, чтоб ты меня больше не видел, один за Богдашкина. Законно?

- Ладно,- сказал я,- бери четыре мешка и проваливай.

- Бусделано,- сказал Сидоркин, подражая Аркадию Райкину.- Сейчас я подошлю машину.

Я тоже собрался выходить вместе с Сидоркиным, но в это время появился Ермошин, который приехал на самосвале. Он долго стоял на подножке, потом нерешительно поставил ногу на лежащую в грязи узкую доску и пошел по ней, словно канатоходец. Я и Сидоркин с интересом следили за ним, надеясь, что он поскользнется. Но он благополучно одолел одну доску, перешел на другую и явился перед нами чистенький, словно его перенесли по воздуху. Усы, бакенбарды и шляпа придают лицу его умное выражение.

- Слыхал новость? - обратился Ермошин к Сидоркину.- Его назначают главным инженером,- он кивнул в мою сторону.

Это было неожиданностью не только для Сидоркина, но и для меня самого. Правда, слухи о моем назначении давно ходили по тресту, но слухи оставались слухами, никакого подтверждения им не было, если не считать двух-трех намеков, слышанных мной от Силаева.

- Брось,- недоверчиво сказал Сидоркин.- Что, управляющий утвердил?

- Пока не утвердил, но затребовал проект приказа. Я только что от Силаева, сам слышал весь разговор по телефону.

- За что бы это ему такая честь? - Сидоркин критически оглядел меня.Толстый, рыжий и в лице ничего благородного. А тебя, что ж, обошли, выходит?

- Я на профсоюзную работу перехожу,- важно сказал Ермошин. - Романенко увольняется, я на его место.

- Ну и валяй, - сказал Сидоркин и, поднявшись, обратился ко мне: - Значит, ты мне даешь гипсолитовые плиты?