Только ушел Ермошин - зазвонил телефон. Я подумал, что это опять Силаев, и попросил Сидоркина взять трубку.

- Если Силаев, меня нет.

Сидоркин снял трубку.

- Алло. Одну минуточку. Главный инженер Самохин занят, но я попробую вас соединить... Она,- сказал Сидоркин, передавая мне трубку, и прикрыл глаза от нахлынувшего на него счастья.

В трубке я услышал голос Клавы.

- Это ты?

- Это я.

- Я тебе звоню просто так - поболтать.

- Ты нашла для этого самое подходящее время,- вежливо сказал я.

- Не сердись. Ты когда появишься? Я вчера ждала тебя весь вечер, потом пошла на "Иваново детство". Ты не видел?

- Нет.

Чего доброго, она мне сейчас начнет пересказывать содержание фильма.

- Возможно, я сегодня зайду,- сказал я.

- Правда?

- Может быть,- уточнил я.- А сейчас, извини, я тороплюсь.

Из прорабской мы вышли с Сидоркиным вместе. Дождь моросил по-прежнему.

- Значит, я подошлю машину и возьму пять мешков, - сказал Сидоркин, поднимая воротник плаща.

- Десять,- сказал я.- Возьми десять. Ты заслужил их сегодня.

8

Когда я вошел, Силаев сидел за столом один и разбирал настольную лампу. Когда-то давным-давно он работал на заводе слесарем, очень любил вспоминать об этом и любил ремонтировать разную технику. Ничем хорошим это обычно не кончалось, и потом приходилось вызывать монтеров или лифтеров - в зависимости от того, что именно брался ремонтировать начальник.

- Что ж так поздно? Курьеров за тобой посылать,- недовольно проворчал Силаев и, не дожидаясь ответа, кивнул на кресло, стоявшее у стола. - Садись.

Я в кресло садиться не стал - оно слишком мягкое. В нем утопаешь так глубоко, что даже при моем росте я едва достаю подбородком до крышки стола. Может быть, такие кресла делают нарочно для посетителей, чтобы, сидя в них, посетители в полной мере ощущали свое ничтожество. Я взял от стены стул и придвинул его к столу.