А когда окончательно выяснилось, что письма моего отца он не получал, я, в окружении множества жующих людей с рюмками в руках, начал торопливо рассказывать о болезни сына. При этом, конечно же, было упомянуто, что наши отцы были друзьями, а матери близкими подругами. Но по невнятной реакции я понял, что президент "Сибойла" почти ничего не знает о своем родном отце.

Виктор сидел в окружении соседей, родственников и друзей. Мой отец и дядя Джавад, который вскрывал очередную банку американской тушенки, оказались рядом и старались не встречаться взглядами.

- Где же ты пропадаешь? - обрадовался Виктор. - Все здесь, а тебя нет, он говорил по-азербайджански чисто, без акцента. - Садись...

Какая-то тетка уступила Юсифу место, перед ним поставили чистую тарелку, налили водку.

- За твое возвращение, Витя, - сказал Юсиф по-русски. - Тетя Маруся, поздравляю.

- Спасибо, сынок, спасибо, - тетя Маруся подложила Юсифу вареной картошки, - видишь, какая у нас радость...

- Как ты? Давно вернулся? - Виктор погладил усы, ласково разглядывая Юсифа.

- Десяти дней нет, - ответила за Юсифа тетя Маруся.

- Работаешь?

- Нет ещё...

- Он же контуженный, - объяснила тетя Маруся.

- Это не страшно. С помощью Аллаха все преодолеем, - улыбнулся Виктор. Ты, кажется, что-то хочешь сказать? - спросил он у Джавада.

- Я хочу, чтобы мы подняли бокалы за тетю Марусю, - Джавад говорил по-русски бойко, но смешно коверкал некоторые слова.

- Да пили за меня уже, - для виду воспротивилась тетя Маруся, хотя чувствовалось, что внимание товарищей сына ей приятно.

- Тетя Маруся нам всем как мать, - сказал Джавад, - с детства чуть что - к ней прибегали. Сегодня у всех нас большая радость, но больше всех радуется она. Давайте выпьем за её радость и в её лице за всех наших матерей.

Все дружно подняли бокалы.

- А твоя Гюля, говорят, замуж вышла? - негромко спросил Виктор, пока Джавад говорил тост. - За сына ювелира?

- Тебе кто сказал?

- Сволочи.