- А, это опять ты!

Но это еще не все. У Димки появляется странная склонность облокачиваться на что попало, будь то буфет, стол, спинка стула, и моментально закрывать глаза, когда благодатная точка опоры уже найдена. Раза два он пытается стремительным броском вынырнуть из Витиных объятий, нацеливаясь на кровать. Если бы это у него получилось, пришлось бы производить все операции с самого начала. Добровольно Димка не встанет ни за какие коврижки. Но у Виктора есть опыт.

И вот Димка нетвердыми шагами (конечно, с помощью Виктора) идет к умывальнику. Пока он моется, Виктор пытается понять, почему его товарищ так любит спать. Допустим, что он допоздна читает, накрывши одеялом настольную лампу. Но такая поразительная сонливость... Интересно, проспал бы он месяц, если бы ему, конечно, представилась такая возможность?

Они возвращаются в комнату. Димка застревает в дверях и раскрывает рот в страшном зевке. Натренированный Виктор успевает забросить в рот кусочек сахара. Димка кашляет и садится на кровать.

- Итак? - произносит он бодрым голосом и зевает снова, на этот раз заботливо прикрываясь ладонью. Затем следуют обычные жалобы: зачем, мол, вставать и стелить постель, когда скоро опять ложиться, зачем подметать и мыть посуду, когда опять все станет грязным и т. д.

К двенадцати часам Димка освобождается от завтрака и от уборки. Ура! Остается каких-нибудь шесть часов до вечера. Но их тоже требуется как-то провести. Надо идти. Куда?

Больше всего они любили шататься по улицам. Они шли и останавливались у каждой доски объявлений. Искали работу. Они знали все доски объявлений в трех близлежащих районах города. Им требовалась временная работа, хорошо бы на неполный рабочий день. Поступать на обучение не было смысла: пришлось бы отрабатывать. Специальности же они не имели, а идти в домработницы не хотели.

Арбат. Они знали все примечательности Арбата: Арбата вечернего, наполненного возвращающимися с работы людьми, заходящими в магазины в основном за хлебом и за маслом; Арбата дневного, когда сотни приезжих толпились в очереди за швейными машинами и часами, и Арбата утреннего, когда все уже на работе и только домработницы и домохозяйки мечутся из "Гастронома" в диетический и обратно.