Только тут Вика внимательно рассмотрела его. Он был весь рыжий, словно выкованный из красной меди: голова, усы, борода. Курносый веснушчатый нос, голубые глаза. Широкие плечи, крепкая грудь, уверенно стоящие ноги. Огни от хрусталя копошились у него в волосах, ползали по куртке и джинсам. Он весь сверкал, как молодой хрустальный бог, который прилетел на нашу планету из морозного космоса и теперь медленно оттаивал здесь, в тепле.

Он был похож на ее сына.

Которого никогда не было. Который так и не родился. Или нет. Он был похож на ее девичьего возлюбленного, который так никогда и не пришел.

- Вы кто? - спросила Виктория.

- Я художник,- сказал пришелец.- Странствующий. Я все время иду. Я почти не езжу. Ливень налетел слишком внезапно, и я не успел добежать до стога. Я люблю ночевать в поле и в лесу. Вы уж извините, что потревожил. Почему у вас так много хрусталя?

Она зажгла газовую плиту, вскипятила чайник и развесила сушить над плитой его белье. Художнику она дала махровый халат мужа. В халате он стал похож на маленького заболевшего мальчика, и ей даже захотелось погладить его по мокрым кудрям.

Художника звали Олегом.

Он пил крепкий чай с малиновым вареньем и все время вертел головой, поражаясь великолепию хрустальной комнаты. Они говорили о комнате, и художник удивлялся все больше и больше.

- Я никогда не думал, что комнате можно посвятить жизнь. Для меня это просто открытие нового мира.

Польщенная Вика рассказала ночному гостю о Тамаркиной янтарной комнате, и художник Олег тоже признал, что янтарная комната - Тамаркина неудача. Что янтарь и зеленый дергающийся электронный огонь не сочетаются. И, значит, Тамаркина жизнь прошла зря.

За чаем он рассказал о себе, и настала ее очередь удивляться. Оказывается, Олег пишет всего лишь одну картину. Конечно, у него много пейзажей, и их охотно покупают, но все-таки он автор одной картины. Он достал из рюкзака и показал ей эту картину: излучина реки, скошенный луг, вдали лес и идет дождь. И больше ничего: излучина реки, скошенный луг, вдали лес и идет дождь.