И вдруг она услышала звуки: резкие голоса - свой и мужа, ссорившихся из-за каждой копейки; вкрадчивый шепот продавцов хрусталя; свой вопль от жуткого удара в живот пьяного мужа; жалкий лепет застигнутой любовницы мужа; топот сапог милиции, пришедшей с обыском по анонимке завистников, молчаливая возня, когда вдруг по неизвестной причине дом загорелся - она так никогда и не узнала: была ли это случайность или злой умысел сторонников янтарной комнаты...

Но она все-таки построила его, свой дом, свою мечту. И вот она стояла возле него в белом платье, вытянув руки, прислушиваясь к тревожным шорохам ночного леса, готовая броситься навстречу каждому, кто выйдет из чащобы и покусится на ее хрустальный дом.

- Закрасьте,- сказала она устало художнику.

- Почему? - удивился тот.

- Так...

- Но все-таки? Не понравилось?

- Слишком большой лес. Так и кажется, что он раздавит дом. Художник улыбнулся.

- Хотите я построю забор? Высокий, каменный. И собаку на цепь посажу. Слышали: "Что нам стоит дом построить? Нарисуем - будем жить!"

- Я вас прошу...

- Жаль,- сказал Олег и несколькими мазками кисти уничтожил и дом, и ее саму в белом платье.

И все. И опять темнота ночи. Как будто никогда не было ни хрустального дома, ни женщины по имени Виктория.

Да, так оно скоро и будет. Стоит ей устать, надломиться, и пьяные дружки мужа перебьют, пропьют хрусталь и перья жар-птицы из ларцов-сундуков.

И выходит, дом был построен зря. И ее жизнь на этой земле была никому не нужной.

Потому что нет продолжения.

Жизнь никому не нужна, если у нее нет продолжения, нет человека, который бы продолжил строить хрустальный дом.

- Я вам постелю в бане,- сказала Вика. - Там тепло и сухо.