- Очень хорошо, - сказал художник. - Люблю, когда пахнет сухим деревом.

Он ушел, унося с собой свой не очень тяжелый рюкзак, а она убрала со стола и вымыла пол, окончательно уничтожила следы пребывания в доме чужого человека.

Потом Вика легла в кровать, но заснуть не могла, все думала о темноте леса, который проглотил ее хрустальный дом, ее мечту...

Ей показалось, что за зеркалом кто-то стоит. Вика встала, включила малый свет. Из-за зеркала на нее смотрел златокудрый художник. Она тихо вскрикнула, но тут же зажала себе рот ладонью - все поняла.

Когда она выходила на кухню, Олег в правом верхнем углу зеркала легкими мазками изобразил себя, шагающим по дороге с ее хрустальным домом за спиной. Краски почти не были видны при свете - так, радужная пленка, но светились в темноте. Вот почему она сразу не заметила...

Вика улыбнулась, набросила халат, вышла на улицу, закрыла на ключ свой хрустальный дом и постучала в окошко липовой бани...

* * *

Когда Вика проснулась, в бане никого не было. Она выглянула наружу. По мокрой траве к калитке тянулись серебристые от капель дождя следы художника. Солнце все еще не встало, но лес за селом уже пылал красным пламенем. Отблеск пламени падал на ее мокрый сонный хрустальный дом, и он тихо нежился в теплом свете.

Нет, дом был все-таки хорош! Тамарка проиграла. Художник не мог постучать в ее темную холодную янтарную комнату, наполненную зеленым электронным светом. Художник постучал в светлую комнату. Все живое всегда тянется к свету.

И вдруг в своем доме она услышала детский крик.

Крик не мог ей почудиться.

Это был крик ее будущего ребенка.

И Вика, обжигая ноги о мокрую траву, заспешила в свой хрустальный дом. За эту ночь она научилась видеть невидимое и слышать неслышимое.