Все равно дослушать что-либо из этого до конца я никогда не мог. Те, кто всасывали это покорно, до конца, "чтоб ни капли не пролилось", наши "глубокие глотки" попросерали все на свете. Сегодня у них в хатах командуют строгие оккупанты в облике самок с растущими жесткими, седыми волосинами оранжерея женского тела, из коленной чашечки, из живота. Некоторые особы покрываются шерстью сверхъестественно быстро, как оборотни в полнолуние. Кинотеатры их юности, где они весело мулячили, лазили в трусы, сжимали в грудь, целовали друг друга в губы, пока на экране Жофрэ Дэ Пейрак карабкался на Анжелику, или брат Рафаэля Мигель отвечал голосом Дружникова преданной ему Бланке: "Пить я могу и без тебя" - светлое, хрупкое, как младенческие черты, неповторимое; наши "степные волки" и "молодые негодяи" сдали безобидные и беззащитные храмы советского язычества, кому - черным воронам, где те запугивают затравленную массу страшным судом от имени бородатого фигляра с двойным гражданством. То же мне, "Born To Be Wild", в рот меня поцеловать! Они теперь тревожные и сломленные, похожие на членов упраздненного за изношенностью гарема мальчиков. Но их старость по-настоящему еще не наступила, и самое интересное еще впереди.

- Скажи, Купер классный, - промолвила "жопка".

Я почувствовал как мой орган, пружинисто скользя по бедру, принимает вертикальное положение. За дверю просочился короткий выдох Линси Дэ Поль.

- Для американских 12-летних ссыкунов (второе "с" следует произносить как "ц"), соответственно для советских уже женатых, тех, кому за двадцатник и далее, может быть и да - произнес я сквозь зубы. В моем кругу дешевый цирк носатого Элис не считали экзотикой. "Жопка" промолчала.