Лампа в будуаре Клыкадзе, та, что под потолком, была без плафона. Но горела не она, а настольная чепуха на стопке книг. Сквозь ткань ее сорочки я ощутил белый цвет ее лифчика, и понял, что он очень чист. Я знал из "Пентхауза", того номера, что Акцент променял Азизяну на пустой альбом без диска какой-то группы, как такие вещи называются в Штатах - "бра", то есть как у нас светильники.
- Зачем тебе это сейчас, Гарик, - спросила "жопка" не холодно и не томно, спокойно, почти безразличным тоном. Я убрал руку с ее груди.
- У тебя еще будет много женщин, - добавила она.
- Мне все так говорят и пока у меня не было ни одной, - возразил я, неожиданно для себя ритмично.
Меня возбуждало пренебрежние этой барышней самого хозяина дома, толстого и сластолюбивого Клыкадзе. Его твердое нежелание с нею выступить. Он именно мне рассказывал как Люда, однажды придя в гости, уселась ему на колени; как ей явно хотелось подрючиться, но у Клыкадзе якобы не поднялся его "болтянский". Мало того, что у нее "жопа под мышками", она там и останется даже тогда, когда истлеют все ее скоропортящиеся преимущества.
Я нашел пальцами ее сосок. Не первый в моей жизни, не считая собственных, примерно седьмой. Я поцеловал ее в губы уже понимая, что ничего не будет. Затем я сдвинул ее пепельный парик.
- Ну, Гарик, зачем, - эта девятнадцатилетняя мадам Трандафир, как и все остальные, считала меня самонадеянным ребенком.
Сверхчеловеческое презрение к ее желтенькой книжище и паричку, книжечке про "Музыку Бунта" моментально гильотинировало мой стэнд, снесло "залупу" как хохолок камыша, как кончик сигары-гаваны. Взрыв водонапорной башни из военной кинохроники прогремел где-то у меня между глаз, по ту сторону лба.
Ее волосы под париком были не так уж коротки, но они взмокли и свалялись в лоскуты, точно их облизал белый медведь. Семеро мужчин из десяти носят шляпы: Да, но семеро из десяти мужчин также имеют и лысины. Без парика обнаружилось ее сходство с фигуристкой Родниной, а это означало, что лет через двадцать она станет похожей на актера Броневого, шефа Гестапо Мюллера.