Проходит несколько секунд. В небе вспыхивает бесшумная зарница, на мгновение озаряющая купы деревьев и далекое море.

МОНОГАМОВ. У меня опять что-то екнуло внутри... Простите... Дело в том, что в посольстве в Брюсселе мне сказали наши товарищи, что и в Москве сейчас можно с успехом о-то-ва-рить-ся. Вот я и обменял все свои деньги в Москве.

Тягостное молчание. Пересекающиеся взгляды.

ЛЕША-СТОРОЖ. А много ль цалковых-то привез, голуба?

МОНОГАМОВ. Честно говоря, не знаю. Масштаб цен... инфляция... несколько оторвался... знаю, что виноват... Шестьдесят восемь тысяч рублей получилось.

ВСЕ (изумленно). В чеках?

МОНОГАМОВ. Вот-вот, именно в чеках... как это?.. в чеках Внешподарка... или как это?

БОБ (прыгает с места, достает люстру). Ну, папец!

Радостное оживление, все переговариваются, часто повторяется сумма чеков. Кампанеец жестами приглашает Моногамова вернуться к столу.

МОНОГАМОВ (неуверенно присоединяясь к общему оживлению). Да-да... чеки Внешподарка... и, кроме того...

СТЕПАНИДА. Пойдем, Иван, посмотришь, как я здесь живу.

Из темноты доносится близкий крик птицы. Все застывают. Крик повторяется. Шум крыльев. Тяжелый полет во мраке. В просцениум выскакивает Ф.Г.Кампанеец с неизвестно откуда взявшимся огромным двуствольным ружьем.

КАМПАНЕЕЦ. Где эта пакость? На западе? (Громоподобно стреляет в зрительный зал.) На востоке? (Громоподобно стреляет в темное небо.) Попал?

Снова совсем близко слышится крик птицы и шум крыльев.

ЛЕША-СТОРОЖ. Кабы попал, я б табе яйца на месте бы оторвал.

КАМПАНЕЕЦ. Какая пакость! (Его трясет.) Махровая пакость! (Леше-сторожу.) Это твоя, сукин сын, обязанность охранять отдыхающих!