- Совершенства, мой друг, совершенства, - печально подсказал ему Шаттен. - Все хотят совершенства.
- Пусть так. Короче говоря, нам следует держаться друг друга и помалкивать, пока все не выяснится. Последипломное образование по специальности "неприятности" - это вам не шутка. Кроме того, я не люблю непонятные острова, на которых процветают секретные Центры. При всем пиетете. Итак, когда же вы отплываете?
Шаттен-младший без слов подтолкнул к нему билет. О'Шипки вытащил свой и сравнил: все совпадало - дата, время отправления, номер спецрейса.
- Вы поплывете морем? - не унимался Густодрин, изнемогая от близости к тайне.
- Океаном, - ответил ему Шаттен. - Сколько с нас, милейший?
Трактирщик зашевелил губами. Со стороны могло показаться, что он производит подсчеты, однако О'Шипки, умевший читать по губам, а тем более по губищам, разобрал, что Густодрин повторяет священное имя Абрахама Маслоу.
- Дионис - не Ягве, - заметил О'Шипки, ни к кому не обращаясь и глядя на ряды бутылок. - Он не ревнив.
- А? - Густодрин встрепенулся и встревожился.
- Я попросил повторить, - напомнил ему О'Шипки. - Займитесь, наконец, непосредственным делом, которое вверили вам щедрые боги.
- Ах, конечно, - Густодрин всплеснул подушечками лап, все больше походя своими ахами на пышную провинциальную барышню. Он устремился к стойке.
Шаттен искоса взглянул на О'Шипки.
- Вы собираетесь здесь задержаться? На вашем месте я бы не стал этого делать.
- Мне хочется выпить, - возразил тот, прикрывая кружку рукавом.