Шаттен шагнул в ресторан и степенно поклонился. Он громко произнес:

- Позвольте выразить сердечную благодарность экипажу и судовым властям за трогательную заботу, которую они...

- С кем вы разговариваете, - поморщился О'Шипки, проходя к столику. Вы не в пещере Али-Бабы. Присаживайтесь, и да прославятся боги!

Он выделил последнее слово и заложил себе твердую салфетку. В ладонь легло днище бокала. О'Шипки принюхался и пожал плечами:

- Что ж... Недурно. Альпийский компонент...

Шаттен сел напротив и потер руки:

- Совсем не тошнит! Никакой морской болезни! Потому что очень ровно идем. Какая замечательная штука этот полный штиль.

О'Шипки, вполне успокоенный, пощелкал пальцами:

- Челаэк! Принесите нам устриц!

Но челаэк не пришел, и устриц не подали. Мурлыканье рояля сменилось барабанным соло.

- Давайте-ка мы с вами, О'Шипки, отведаем шампанского, - призвал его сотрапезник, берясь за горлышко. - Давайте выпьем за успешное окончание нашего плавания.

Он зашуршал фольгой, чтобы раскутать стеклянную шею, простуженную во льдах.

- Вот увидите - простыни будут сырыми, - предупредил его О'Шипки. Устриц не могут подать...

- Перестаньте капризничать, вот ваши устрицы, - и Шаттен-младший указал на блюдо, которого О'Шипки сперва почему-то не заметил.

Тот удивленно воззрился на кушанье, которого потребовал просто так, из гонора. О'Шипки ни разу не пробовал устриц и не хотел их пробовать.

- Теперь ешьте! - ухмыльнулся Шаттен, разливая шампанское.

О'Шипки проворчал невразумительное слово и взялся за длинную вилку со сложным гербом. Он подцепил кусок рыбы.

- Под шампанское? - поразился Шаттен-младший.

- Под настроение, - огрызнулся О'Шипки, но не донес кусок до рта. Взгляд его приковался к настенному перекидному календарю, страницы которого были размером с добрую дверь.