— Там ты висел на мачте в узелке — объяснил бургомистр. — Пустогрох в узелке неопасен. Так гласит народная мудрость.
— Чем болтаться на мачте, лучше я уж без Америки поживу! — вздохнул пустогрох.
Тут в кабинет к бургомистру возьми да и постучись главный доктор острова Гельголанд — по имени Мушельман, большого ума человек. Он приветливо протянул пустогроху руку и спросил, чем тот намерен заняться.
— Вот об этом-то мы и толкуем, — сказал бургомистр. — Не найдется ли у вас занятия для этого крохи?
— Найдется, — кивнул доктор. — Грохотание по рецепту!
— Как это? — в один голос воскликнули пустогрох и бургомистр.
— Очень просто, — ответил доктор. — Я оборудую для пустогроха домик с устройствами для грохотания. Пусть там будут кастрюльные крышки, велосипедные звонки, стеклянные шары, кокосовые орехи, ржавые гвоздики и прочая дребедень.
— А зачем? — спросил Ганс.
— Очень просто, — повторил доктор. — На острове много больших и маленьких безобразников. Этак раз в неделю они как с цепи срываются и дают себе волю. Таким я выписывал бы рецепт: лечебное грохотание. Пусть раз в неделю под наблюдением пустогроха хорошенько побесятся. Глядишь, и расхочется им безобразничать.
— И грохотать расхочется! — скривился Ганс-в-узелке. — Не хочу по рецепту!
— Хочешь или не хочешь, — сказал бургомистр, — а надо! Никуда ты не денешься. Другого дела для вас не придумать. А станете рыпаться — посадим в клетку. А клетку поставим на пристань.
Бургомистр то «тыкал», то «выкал»: он не знал, на «ты» или «вы» обращаются к мелкой нечисти. Ганс захихикал. Но при мысли о клетке опять помрачнел и со вздохом сказал:
— Ладно! По рецепту, так по рецепту.
— Благоразумно! — одобрил доктор.
В скором времени на Тюленьей улочке устроили Грохотальный Домик, и пустогрох стал им заведовать. И если теперь какой-нибудь школьник дрался и безобразничал, огрызался и злился, доктор писал на бумажке рецепт: сорок минут лечебного грохотания. Нарушителя вели на Тюленью улочку, и пустогрох затевал на сорок минут такое шумное представление, что охота кричать и беситься отпадала на целый месяц. Даже иной взрослый дяденька, который дома, случалось, расходился не в меру, выздоравливал у пустогроха от этой своей болезни.