— Друзья мои! — отвечал бургомистр. — Я ведь тоже хожу голодный. Я знаю, каково приходится жителям нашего острова. Но мне строго-настрого велено запрещать колдовство. По закону всякого колдуна отправляют в тюрьму — навсегда! Не хотите же вы, чтобы славный Хинц Розенхольц до конца своих дней томился за решеткой? И все ради того, чтобы нам отведать мясца и зелени?

Нет, такого, понятное дело, островитяне совсем не хотели. У них и в мыслях такого не было. В унылых раздумьях разошлись они по домам. Но в сердце кой у кого засела заноза — и ныла, и ныла…

«Ну, и сел бы старик за решетку, — думал кое-кто. — Пусть лучше один невинный сидит в тюрьме, чем весь остров вымрет от голода!» Да-да, именно так и думал. Только вслух не говорил. Но Хинц и так обо всем догадался и в воскресенье пришел к бургомистру.

— Бургомистр! — сказал Хинц. — Душа у меня изболелась за наш остров. Не могу спокойно смотреть, как детишки стоят в моей лавке и каждый тайком мечтает, чтобы камушек, который спрятан в кармане, превратился в краюшку хлеба. Посади ты меня, бургомистр, в тюрьму! Там я всего наколдую, чего нам так не хватает, — хлеба и мяса, зелени и молока, маслица и муки. Ведь если колдун за решеткой, то все по закону! Сиди себе и колдуй всем на радость.

— Но, дорогой мой Хинц, тебе же придется сидеть в тюрьме до конца твоих дней! — воскликнул бургомистр. — Так велит закон!

— Ну и что? — пожал плечами волшебник. — Человек я старый, жить мне осталось не так уж долго. Если ты разрешишь мне взять с собой кресло-качалку, кота Цап-царапа, а вдобавок позволишь принимать каждый день гостей, то больше мне ничего и не надо.

— Ну что же, — вздохнул голодный бургомистр. — Будь по-твоему, Хинц Розенхольц!

И в тот же день Хинц Розенхольц с черным котом Цап-царапом и креслом-качалкой переехали в городскую тюрьму.