- Чего? - спросил дядя Шура, поднимая на лоб очки. - Срочное дело?

- Срочное, Александр Иванович, сейчас объясню...

- Подожди, - обреченно выдохнул редактор и начал на место укладывать инструмент; потом помассировал отекающие подглазья, пиджак надел и уселся за стол.

- Ну, давай...

Лаптев садиться не стал, лишь оперся на грядушку стула.

- Женщину одну уволили с работы. Видимо, уволили неправильно. Надо разобраться, помочь ей.

- Не-а, - лениво помотал головой редактор. - Пусть к прокурору идет, к юристам. Они разберутся.

- Ну, а мы что?..

- А мы не-а... Слушай,- сморщился редактор.- Чего ты в бабьи сплетни лезешь. Фаина все пишет про то, как мужик бабу побил, вразумляет его. Еще ты начнешь про баб писать. Получится не газета, а женский календарь. Так что брось... Делом занимайся. Зимовку скота мы ни хрена не освещаем, - поднялся из-за стола редактор. - Ремонта техники нет. Полосу Калюжного с передовым опытом не выпустили. Чем перед райкомом отчитываться? А ты мне какими-то бабами голову забиваешь. Ну, а что хоть за баба? Молодая? Откуда она?

- Балашова есть такая, работала она в школе...

- Выгнали? - удивленно спросил редактор.

- Да, уволили, понимаете... - обрадовался Лаптев.

- Правильно сделали, - решительно перебил его редактор. - Одной сучкой возле школы меньше. А ты хочешь, чтобы мы за нее заступались? Во тебе! - и дулю показал.

- Александр Иванович, надо же разобраться...

- Не надо разбираться, - мотнул дядя Шура головой, и волосы его жидкими крыльями повисли, почти закрывая лицо. - Я уже давно разобрался. Ты знаешь, кто она?

- Кто?

- Воровка, - коротко ответил дядя Шура и довольно ухмыльнулся. - Понял?

- Это, Александр Иванович, не разговор. Я ее дочку знаю, она с сыном учится, мужа ее знал.

- Извини, но я не про дочку, - наставительно сказал дядя Шура. - Я про нее про саму говорю: воровка.- И, большой, мясистой ладонью откинув назад волосы, стал глядеть на Лаптева пристально.