Рощенко оглянулся с холма, его синяя майка сошла с горизонта. Даня остался в одиночестве.

Машина вольно катилась по прибрежной дороге. Тонко цвиркала цепь. Даня глядел на желтоватый щебень осыпи, опустив угнетенную голову.

Вот выиграет он гонку, потом - областную и республиканскую, а потом его возьмут в сборную страны. А там - твердые люди, они не похожи и на Климаниди и Хмоленок. Они стройные, как тополи на бульваре, у них железная воля...

Начинался подъем. Даня встал в седле, чтобы помочь ногам, но "танцовщица" у него еле-еле плясала, с тяжелым дыханием.

Монетка мерцала на раме никелированным покрытием, притягивала взгляд. И рука будто нечаянно сорвалась вниз. Но Даня медленно вернул руку на руль. Рука снова потянулась к монетке, и снова он вернул ее обратно. И подумал о своей команде, ползущей где-то вдали, в самом хвосте. Он представил, что дома у них бранятся жены, не пускают после сегодняшнего поражения тренироваться, а соседи подзуживают и что надо огород копать, и дочку в пионерский лагерь везти, и надо у домны стоять.

Может быть, одна у них мечта - выиграть хоть один раз и жить потом, помнить: было же времечко!

Где же вы, ребята? Ждете ли своего товарища?

Велосипед сорвался вниз, и пошли плясать телеграфные столбы, километровые голубые столбики и выбегающие к дороге подсолнухи. Маленькие тополя превращались в большие: мимо, мимо всего! Как будто ветер летел по шоссе, над спокойным Азовом и полями.

Разлетается, хлопает сзади воздух, точно силится поймать гонщика, но нет теперь власти у воздуха. Даня свободен на трассе.

- Саня, да-авай! - крикнул он, сбивая дыхание. - Саня!

Климаниди оторвал голову от руля, и его усталые глаза обрадовались: кто ведет гонку?!

И пролетели мимо друг друга.

Через некоторое время у белой полосы сгрудились все велосипедисты. Судьи подсчитали минуты, сверили протоколы. Плотный мощноногий Рощенко с залитым потом лицом сидел на заднем сиденье судейского мотоцикла. Вокруг него шаркала по асфальту твердыми подошвами, перемещалась толпа.