- Ты же сама мне позвонила и попросила прийти! - все еще присматриваясь к ней, очевидно решая, верить или нет, доверительно сообщил Александр Евгеньевич. - У тебя был такой странный голос. Я оделся кое-как, вызвал такси, взял тот старый ключ от твоей квартиры...

- Постой, постой, ты же тогда говорил, что потерял его?

- Ну, говорил, говорил, что мне оставалось? - поддразнил Александр Евгеньевич с легкой иронией. - Какое преступление! Видишь, ключ-то пригодился. Фантастика!

Подумать, сколько лет! Кажется, никакой замок не может выдержать столько времени. Замки в дверях время от времени лучше менять... да и в жизни... тоже.

- А дальше, дальше, Саня, не отвлекайся!

- Я позвонил, и ты сама мне открыла. - Чувствуя ее нетерпение и пытаясь попасть ей в тон, Александр Евгеньевич по-прежнему пытливо ощупывал ее лицо глазами. - Посмотрела на меня, повернулась, пошла назад. Слова не сказала. Я даже не знал, входить ли нет. Все-таки решился, что-то в твоем лице меня встревожило... глаза нехорошие были... Не смотри, словно ты ничему не удивляешься.

Знаешь отлично, кем ты для меня была всю жизнь. Стоило услышать твой голос, все забыл. Хотя раньше поклялся никогда больше с тобой не видеться.

- Ты ведь, я слышала, опять женился, - сказала, помолчав, Тамара Иннокентьевна, неловко отхлебывая горячип чай. - Это правда? Говорили, что к тебе вроде бы ушла Фаня, жена того самого Димы Горского...

- Что значит-того самого? - сразу встопорщился Александр Евгеньевич. Что ты имеешь в виду?

- Ничего особенного, пришла в память, спросила. Диму Горского я хорошо знала, музыка у него удивительная, щедро одаренный человек.

- Был, - задумчиво уронил Александр Евгеньевич.

- Не понимаю.

- Пятый год в доме для престарелых. Родные от него отказались, очень уж пил, - сдержанно сообщил Александр Евгеньевич и помедлил. - Да и у меня ничего не вышло с той женитьбой. От злости на тебя случилась, но что об этом теперь. Да... Год назад похоронил уж и Демьяна Андреевича. Помнишь Солоницына? Конечно же помнишь.