- Иссе...

- Ишь ты, оно еще и разговаривает! - обрадовался Севка. - Вот останешься со мной, тогда и будет еще. Лады? А что тебе на пруду, с мужиками-то? Оставайся!

Вика кивнула, но Рыжий уже подхватил ее, как лиса куренка - и тут меня осенило. Надо сказать, Севка для нас всегда был своим, хотя держался особняком и вообще слыл парнем чудаковатым. Давным-давно, когда нас всех только переселили в Чертаново, Севкины голуби взяли да улетели на Пресню туда, где он раньше жил - и тех голубей Севке пришлось продать. Одно время после этого он вообще забросил голубиное дело, даже вроде пытался притулиться-приспособиться к нам - правда, мы очень быстро приспособили голубятню для своих целей, так что однажды нас всех с голубятней вместе чуть не сковырнули в овраг бульдозером, старушки очень настаивали. На этой почве Севка опять от нас откололся, завел других голубей, но никто на него не сердился, потому что пить он не пил и так ему было больше к лицу.

- Севка, - сказал я, когда Рыжий с Викой уже наладились спускаться в овраг, - а ты не хочешь на пруд? Эти же там нарежутся, сам понимаешь, а мне с Викой никакого разгона...

- В няньки, что ли?

- Почему в няньки, Севка? Вроде умный парень, а такую глупость сморозил, даже договорить не дал. Я говорю, пить мне нельзя, что мне с этими охламонами на пруду-то?.. Хоть посидим-поболтаем. Ты-то не пьешь, надеюсь?

Севка кивнул, задумался, потом сказал:

- Я только домой сбегаю, плавки надену.

- И пожрать прихвати чего-нибудь! - крикнул Рыжий вдогонку и уставился на меня с восхищением. Да мне и самому весело стало. И пошли мы на пруд, а Севка нас нагнал за оврагом. Пошли, нашли Пашку, пустили Вику на травку, а сами разлеглись под кустом. Народу вокруг - как в бане, никакого спасения. Пруд кипит, плещется через край, с ободранной ивы сигают в воду мальчишки, другие плавают на плоту, а пруд ненамного больше того плота, сколоченного сикось-накось из трех досок.