Тут же, под ивой, какой-то дурацкий тип "жигули" надраивает, тут же палят костры и гоняют мяч. Направо - лес, налево - автобусное кольцо. На кольце - зиловская общага, из распахнутых окон бухает сразу несколько музык, каждые пять минут во все концы необъятной нашей державы стартуют самолеты из Домодедова, а в поле между кольцом и прудом подростки обкатывают мотоцикл. Лес трещит, народ гуляет, все валят на лоно природы, как в универсам, а там поет о любви Пугачева, зеленеют лиственные деревья и пахнет шашлычным дымом, весной и мусором. А мы лежим, как на витрине, солнце жарит по темечку сквозь кусты, рыщут вокруг собаки, стрекочат велосипедисты, тянется караван беременных женщин, а мы лежим себе на скатерке, культурно отдыхаем, и Пашка насмешливо смотрит то на меня, то на Рыжего.

- Полаялись, что ли? - спрашивает Пашка. - Нет? Пр-р-равильно! - он ржет, а мы сидим, прямо красны девицы, и молчим. Как будто и не было этих трех или четырех лет. - Это... Так может, Рыжий, ты нам нальешь в честь праздничка? Или я что-то не так?..

- Налью, конечно, - говорит Рыжий, нахально улыбаясь нам с Севкой. Отчего не налить, верно?

Мы с Севкой чинно переглянулись. Я только хотел сказать, что не пью, как Севка, поколебавшись, сдался и дал отмашку:

- Ладно, Генка. Только без дураков. Вику я догляжу, но ты, когда я скажу "встали", встаешь и идешь со мной. Понял?

- А, у вас контракт, - догадался Пашка. - Это правильно, потому что дите еще несознательное. Оно еще требует определенного ухода, верно?

Он опять заржал. Рыжий открыл бутылку и предложил Пашке заткнуться. Потом он стал объяснять Севке, что мы не заурядные алкаши, а подготовительный комитет по проведению юбилея чертановского лото. Про подготовительный комитет я не знал, Пашка тоже озадаченно поднял брови. Севка спросил, при чем тут мы. Рыжий обрадовался и затеял рассказ, обращаясь в основном к Севке, потому что мы с Пашкой знали его репертуар наизусть как однажды, лет пять назад, он любовался закатом в этих самых кустах, тогда еще непролазных, а вместе с ним любовались небезызвестные Таня с Олей.