- Фелица! Матушка! Великая Екатерина! - вскрикивал рыдающим голосом актер. - За что? Господи, за что?.. Что же теперь будет с несчастной Россией!.. Фелица! Гремислава!..

Одни кивали сочувственно головою, другие смотрели в недоумении. Вдруг неожиданно у стены, почти рядом с рыдающим актером, послышалась музыка. Это заиграли "Malbrough s'en va-t-en guerre" ["Мальбрук в поход собрался" (франц.) ] часы работы Рентгена. Екатерина, совершенно лишенная музыкального слуха, очень любила играющие часы, и во дворце их было немало. Актер еще вскрикнул, уже потише, и поспешно отошел от часов. Какой-то молодой человек в форме сержанта Измайловского полка весело засмеялся. Александр Андреевич посмотрел с тоскою - кто теперь может смеяться? Симпатичное лицо молодого человека было ему знакомо. Он механически напряг память и вспомнил: Митя Бологовской. Бессознательное удовлетворение от этого удавшегося, хоть совершенно ненужного ему, усилия памяти вдруг заполнило провал, образовавшийся в уме графа Безбородко. В памяти его выскочил перевязанный черной ленточкой пакет, в котором хранилось завещание государыни. Точно вспыхнул огонек - мысль Александра Андреевича пришла в движение. Он видел, что использовать этот пакет против Павла Петровича уже невозможно: нет времени. Но передать завещание Павлу, смягчить таким образом его немилость - да, тут еще были козыри для игры. И первым делом нужно, разумеется, послать от себя гонца к наследнику - сообщить как и что. Это само по себе должно ему понравиться. "Как только я раньше не догадался?.. - подумал, быстро поднимаясь и вздрагивая, Безбородко. - Куда ж послать?.. В Павловское?.. Нет, в Гатчину... Нет, скачет уже, верно, сюда. Вот по дороге ему и передадут... Кого послать? Да вот этого хлопца..."

Он поспешно поплыл к Бологовскому и взял его рукой за плечо.

- Вот что, Митенька, голуба, - сказал он негромко, не отвечая на почтительное приветствие молодого человека.