- Ты меня называешь доброю!

- И честною.

- Спасибо; я живу не худо, - отвечала Марчелла. - С тех пор как у меня есть дитя, я работаю вдвое и, представь себе, на всё чувствую новые силы.

- Но ты исхудала.

- Это скоро пройдёт.

- А ты мне скажи... только скажи откровенно.

- О, всё, что ты хочешь... Я знаю тебя - в тебе благородное сердце.

- Согласись быть моей женой.

- Женою?.. Спасибо. Я знаю, что ты благороден и добр... Женою!.. Нет, милый Мак, я уже никогда не буду ничьею женой.

- Почему?

- Почему? - Марчелла покачала своею красивою головой и отвечала: - Я ведь люблю! Разве ты хочешь, чтобы между нами всегда был третий в помине? Нет, милый Мак, я любила, и это останется вечно. Полюби лучше другую.

Но благородство и гордость Марчеллы были подвергнуты слишком тяжёлому испытанию: мать её беспрестанно укоряла их тяжкою бедностью, - её престарелые годы требовали удобств и покоя, - дитя отрывало руки от занятий, - бедность всех их душила. О Марчелле пошли недобрые слухи, в которых имя доброй девушки связывалось с именем богатого иностранца. К сожалению, это не было пустою басней. Марчелла скрывалась от всех и никому не показывалась. Пик и Мак о ней говорили только один раз, и очень немного. Пик сказал:

- Слышал ты, Мак, что говорят о Марчелле?

- Слышал, - отвечал Мак, сидя за мольбертом.

- И что же, ты этому веришь или не веришь?

- Верю, конечно.

- Почему же конечно? Ты ведь был о ней всегда хорошего мнения.

- Я о ней и теперь остаюсь хорошего мнения.

Теперь Пик помолчал и потом спросил:

- Разве она не могла поступить лучше?

- Не знаю, может быть и не могла.

- Значит, у неё нет воли, нет характера?

- Ты спроси об этом того, кто устроил испытание для её воли и характера.

- Но она могла выйти замуж?

- Не любя?

- Хотя бы и так.