- Или... быть может, даже любивши другого?

- Ну, и всё было б лучше.

- Может быть, только она тогда не была бы тою Марчеллой, которая стоила бы моего лучшего мнения.

- А теперь?

- Из двух зол она выбрала то, которое меньше.

- Меньше!.. Продать себя... это ты считаешь за меньшее зло?

- Не себя.

- Как не себя? Неужто этот богач ездит к ней читать с нею Петрарку или Данте?

- Нет; она продала ему своё прекрасное тело и, наверное, не обещала отдать свою душу. Ты различай между я и моё: я - это я в своей сущности, а тело моё - только моя принадлежность. Продать его - страшная жертва, но продать свою душу, свою правду, обещаться любить другого - это гораздо подлее, и потому Марчелла делает меньшее зло.

- Есть ещё средство! - заметил Пик.

- Какое?

- Прекратить свою жизнь. Смерть лучше позора.

Мак сложил руки и сказал:

- Как? убить себя?.. Женщине убить себя за то, что её бросили, и бросить на все мучения нищеты свою мать и своего ребёнка?.. И ты это называешь лучшим? Нет, это не лучше. Лучше перенести всё на себе и... Впрочем, иди лучше, Пик, читай уроки о чести другому, - мы о ней больше с тобою никогда не должны говорить.

- Хорошо, - отвечал Пик, - но ты мне никогда не докажешь...

- Ах, оставь про доказательства! Я никогда тебе и не буду доказывать того, что для меня ясно, как солнце, а ты знай, что доказать можно всё на свете, а в жизни верные доказательства часто стоят менее, чем верные чувства.

В отношении Марчеллы Мак имел "верные чувства" и верно отгадывал, что двигало её поступками. Другие о ней позабыли, - Фебуфис ею не интересовался. Он с той поры имел много других успехов у женщин, которые, помимо своей красоты, льстили его самолюбию, и вообще шёл на быстрых парусах при слабом руле, который не правил судном, а предавал его во власть случайным течениям. В характере его всё более обозначались признаки необузданности и своеволия. Успехи его туманили. Он становился капризен.