- Я хотел бы знать, чего он хочет? - говорил Пик.

- А я не хотел бы об этом знать, но знаю, - отвечал Мак.

- Чего же он хочет?

- Своей гибели, - и она будет его уделом.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Фебуфису было около тридцати лет, когда он сбыл с рук историю Марчеллы и потом в течение одного года сделал два безумные поступка: во-первых, он послал дерзкий отказ своему правительству, которое, по его мнению, недостаточно почтительно приглашало его возвратиться на родину, чтобы принять руководство художественными работами во дворце его государя; а во-вторых, произвёл выходку, скандализовавшую целую столицу. Жена одного из иностранных дипломатов при папе уделила Фебуфису какую-то долю какого-то своего внимания и потом, - как ему показалось, - занялась кардиналом. Фебуфис вскипел гневом и выставил у себя в мастерской самую неприличную картину, вроде известной классической Pandora. На этом полотне он изобразил упомянутую красивую даму в объятиях знаменитого в своё время кардинала, а себя поставил близ них вместо сатира, которого отводит старуха со свечкой.

Картина эта представлялась забавною и едкою всем, кроме малоразговорчивого Мака.

- Твоё целомудрие оскорблено моею Пандорой? - спросил его однажды вечером, сидя за вином, Фебуфис.

Мак прервал своё долгое молчание и ответил ему:

- Да, с этой поры я не перестану жалеть, чем ты способен заниматься.

- Способен!.. Как это глупо! Я способен заниматься всем... и я, наконец, не понимаю, почему иногда не позволить себе шалость.

- Ты называешь это шалостью?

- Конечно. А ты?

- По-моему, это низость, это растление других и самого себя.

- Так ты видишь здесь один цинизм?

- Нет, я вижу всё, что здесь есть.

- Что же, например?

- Задор и вызов на борьбу людей, которых не стоит трогать.

- Отчего? Они стоят довольно высоко, и трогать их небезопасно.