Свиридонов, каменея лицом, сказал:

- Ты, Зверюков, говори-говори, да не заговаривайся! Полина Александровна, между прочим, партиец с двадцатого года, потому забирает использованную копирку, что работает на дому. И не надо всех стричь под одну гребенку! А то и я тебя могу заподозрить в том, что ты тайно проводишь троцкистскую линию, ставя под удар лучших большевиков... Ну согласись, что это выходит глупо...

- Да нет, это уже называется не "глупо", а это называется - ты так, товарищ Свиридонов, больше, пожалуйста, не шути. Как партиец партийцу тебе скажу: не шутейное сейчас время, такое время, которое стремится вперед под лозунгом "кто кого"! А у нас с тобой, Павел Сергеевич, как поглядишь, кругом сплошные недоработки.

Свиридонов собрался было сказать в ответ, что он не второй день в партии и ему не надо устраивать политчас, тем более агитировать за линию Центрального Комитета; но главное, он захотел сказать, что, дескать, ничто так не драгоценно в любом настоящем деле, как чувство меры, и, разумеется, обострение классовой борьбы - процесс объективный, необходимо полирующий кровь социалистической революции, однако босяцкий подход к этой борьбе может привести к трагическим результатам, что уже не раз случалось в истории человечества, взять хотя бы учение Иисуса Христа, который, возможно, был видным революционером своей эпохи, а церковь опорочила прогрессивную сущность его учения эксплуататорской направленностью, инквизицией, крестовыми походами и массой глупых условностей, каковые отвращают от христианства всякого мало-мальски культурного человека... Но, зная Зверюкова как партийца необразованного, грубого и простого той самой простотой, которая хуже воровства, Свиридонов сказал только: