-- Хам, -- сухо и коротко хлестнулаАлинакапитанапо щеке, не столько живому импульсу подчинясь, сколько чувствуя себя просто обязанной так сделать, и быстренько застучалакаблучками к выходу по межгаражному коридору.
Судорогаудовлетворенного чувствасправедливости сотряслаГаврилюка.
Капитан прыгнул в черный дредноут и ловко пустил его задним ходом между плотно обступающими гаражами. Особенно эффектно проходил он повороты, где, казалось, и мотоциклу-то одиночке не пробраться без ущерба.
Алинавсе поцокивалакаблучками в лунной раннемартовской ночи, дредноут полз сзади бесшумной тенью. Алинаобернулась раз, другой и вдруг взглянуланасебя со стороны, глазом, скажем, наглеца-капитана: деланно скорбную (муж как-то в мгновенье, напятой секунде после циркового открытия гаражной двери, стал посторонним; более того: тревогаэтих дней и ночей, изматывающий труд ожидания лопнули подобно нарыву, азвенящий морозец даже разогнал тошноту от созерцания излившегося кровавого гноя), неприступную ию улыбнулась.
Шестым что ли чувством уловил наглец эту улыбку? -- однако дредноут тут же подплыл, остановился, распахнул дверцу. Алинаскрылась внутри. С неожиданной прытью "Кадиллак" не "Кадиллак" развернулся и весело газанул вдалью 3. ГДЕ БЫ ВСТРЕТИТЬСЯ НЕНАРОКОМ? -- Что жю -- резюмировал блистательный полковник. -Тем лучше, если знакомы.
-- Мне показалось, -- вернулась Алинаиз странного, амбивалентного своего воспоминания в кабинет, -- что он не любит, когдависят у него нахвосте. Одинокий волк.
-- Кто ж любит?! -- риторически вопросил полковник. -- А вы что, уже пробовали?
-- Такю -- сделалаАлинанеопределенный жест.
-- Ну, этабеда -- не беда. Поможем. Вызовем. Поговорим. Прикажем. Дадим официальное предписание.
-- Не пойдет, -- отозвалась повеселевшая Алина.
-- Не пойдет?!
-- Если уж ваш Пиф-паф ой-ой-ой и впрямь независимый и талантливыйю Давдобавок еще ию порядочный -- предписание от начальствав смысле доверия будет мне худшей рекомендацией.