Капитан прошелся вокруг "Москвича", внимательно вглядываясь то в одну какую-то деталь -- открывальную, что ли, кнопочку, -- то в другую, и констатировал:
-- Несчастный случай. Экспертизу, конечно, проведите, но чувствую: толку не будет.
-- Чувствует он! -- буркнул сержант, с ночного звонкакоторого началось для Алины это мутное, это омерзительное утро, своему напарнику-водителю. -- Как будто без чувств не все ясно.
Капитан остановился наполпути к лимузину: слух у него оказался отменный.
-- Был бы ты, Гаврилюк, посообразительнее, я б тебе таких историй понарассказывал, в которых тоже все было ясно. А так -- смысланетю -- и пошел дальше.
-- Как я поняла, вы тут старший, -- заступилаАлинадорогу.
-- А вы, как я понял, -- вдова, -- полуулыбнулся капитан, и Алинарешила, что издевки в его интонации больше, чем сострадания.
-- А я -- вдова, -- подтвердилас вызовом. -- Я осозна, что достойнапрезрения заю затакого мужа. И все же вы мне, может, объясните, почему меня доставили, как преступницу? Накаком основании у меня отобрали право приехать насобственном автомобиле?..
Капитан взял в ладони обе алинины руки и повертел их не то рассматривая, не то ей же самой демонстрируя тоненькие, хрупкие ее запястья, апотом отпустил и достал из карманапару никелированных самозатягивающихся американских наручников, эффектно позвенел ими.
-- Преступников мы не так доставляем.
Кивнул наневозможные ухабы:
-- Еще и подвеску побили б: "Ока" -- машинанежная.
-- Как много вы обо мне знаете! -- сказалаАлина. -- Ладно. Спасибо зазаботу.
-- Ничего, -- сноваполуулыбнулся капитан.
-- Только вот, если подозрения с меня сняты, как я должнаотсюдавыбираться?
-- Вообще-то, -- вздохнул капитан непередаваемо тяжко, -- хлопцы б вас довезли, -- и кивнул наУАЗики. -- Но больно уж выю -- демонстративно скользнул по алининой фигурке взглядом уверенного в себе бабника.