-- Там Пылыпэнко торчит.

-- Вот пусть Пилипенко бумагу с копиркой и захватит. Только бумаги -- четыре листа. Третий и четвертый -- мне.

Ждали Пилипенко недолго, но молчали при этом так упорно, что воздух, казалось, начал искрить, потрескивать.

-- Товарышш полковнык! По вашему приказаниюю -- явился, наконец, белобрысый, никак не умея распределить между двумя руками отдание чести, удержание алининых прав и ключей и бумаги с копиркою.

-- Садись, Пилипенко, садись. Этот?

Алинаопустилаглазане просто утвердительно, аи потому еще, что, непонятно отчего, стало ей чуть неловко.

-- Давайте начнем с его заявления, -- предложил белый полковник. -- Может, тогдав вашем и надобность отпадет. Сэкономим время. И нервы. Пиши, Пилипенко. Возьми вон ручкую Под копирку пиши. Начальнику Управления Внутренних Дел полковникую Ну, шапку ты знаешь. Рапорт. Написал? Ввиду полной моей неспособности осознать, что милиция служит гражданамю

Пилипенко попытался возмущенно-оправдательно приподняться из-застола, но полковник тоном тут же его и усадил обратно:

-- юмилиция служит гражданам, ане граждане предоставлены в распоряжение милиции в целях удовлетворения жажды власти работников последнейю

-- Но вы ж сами, товарышш полковнык!.. -- привстал-таки белобрысый мент, едваразобрался в смысле того, что ему издевательски надиктовали.

-- Пиши! -- прикрикнул хозяин кабинета. -- Прошу уволить меня из рядовю

-- Оставьте, оставьте его, полковник! -- чувство неловкости все нарастало в Алине и, наконец, дошло до предела. -- Пусть вернет праваи ключи. И велите там знак повеситью Я понимаю, только нельзя же без знака.

-- Слыхал, Пилипенко? Верни гражданке ключи и документы.

Пилипенко вернул.

-- И иди. И богу молись. И если там что в машине пропалою

-- Ды товарышш полковнык!..

-- Иди-иди, кому сказано?!

Пилипенко исчез с пошатнувшейся в душе верою в мировую справедливость.

-- Что ж вы? -- не скрывая иронии, поглядел полковник наАлину.