-- Разве он виноват? -- отчего-то покраснела, что с ней случалось совсем не часто, Алина.
-- А кто? Может, я? Или капитан Мазепа? Или Пуго, Борис Карлович? -- Полковник насладился эффектной паузой и тяжко вздохнул: -- То-то и оно! Непростая ситуацияю Ох, непростая! Потому я и решился вас пригласитью Смиренно, так сказать, возопить о помощию
-- Давайте, полковник, договоримся раз-навсегда, -- попыталась Алиназажесткостью скрыть смущение. -- Каждый занимается исключительно своей работой. От добровольных помощниковю
-- Господи! -- вздохнул полковник. -- Как же вы против нас предубеждены! Всякое мое слово готовы толковать в худшем для меня смысле. Ладно-ладно, не стану покарассеивать. Давайте повернем вопрос так: вы окончили три курсаюридическогою
-- Когдаэто былою -- отмахнулась Алина.
-- Кокетничаете, да? -- с грузинским акцентом процитировал полковник побитый молью анекдот.
Алинавпервые запоследние полчасаулыбнулась.
-- Вы известный не только у нас в городе, -- продолжил полковник, -- но и в стране журналист. Вашапоследняя статья в "Огоньке"ю
-- Хорошо-хорошо! Вы уже зареклись делать дамам комплименты.
-- Словом, мы хотим дать вам возможность как угодно подробно ознакомиться с нашей работой, допустить вас до самых, так сказать, последних наших секретовю
-- Так уж и до последних? -- усомнилась Алина, хоть глазау нее несколько и разгорелись.
-- Последних, -- ответил полковник, честно глядя в разгоревшиеся эти глаза.
-- Бойтесь данайцев, дары приносящих! -- продекламировалажурналистка.
-- Хи-итраяю -- погрозил полковник пальчиком. -- Ничего от нее не скроешь. Ну есть, есть у нас в этом свой интерес! Который, впрочем, нимало не ущемит вашу независимость. У нас и впрямь массабездарностей, непрофессионалов. Мы и впрямь заслужили самые серьезные нарекания.