Длительность нотного знака, расстояние по частоте и периодичность повторения разных знаков определяют музыку, которую вы слышите, хотя разум ваш полон своей музыки. Мы не ограничиваем себя знаками и необходимостью их расшифровывать. Мы движемся в том, что было, есть и будет одновременно, пространство и время для нас не разнятся. Это одно целое. Мы не имеем знаков, которые можно забыть, поэтому мы не забываем прошлого, оно всегда с нами. Так же происходит и с будущим. Нет нужды моделировать огромные совокупности знаков, обозначающих еще не существующее, мы просто знаем: все, что может существовать, уже существует везде и всегда. То, что для вас день, ночь, годы, жизнь, для нас может стать секундой, и наоборот. Наши беседы, которые заняли неделю для тебя, Владимир, стоят лишь одного нашего вздоха. Ты хочешь видеть нас и тем самым снова ограничить рамками знака "это тени другой жизни". Но ведь мы одновременно и тени другого времени, другой плоскости, а точнее, любой жизни, любого времени, любой плоскости. Тени, которые ты видишь на стене, - просто изображение наших с тобой мыслительных процессов, только для тебя это знаки, а для нас - просто механика приема твоих знаков. Мы могли бы показаться тебе, но то, что ты увидишь, будет очень отталкивающим, если Красота для тебя - это утро и Венера, как ты внушил нам. Но дело не во внешнем облике. Вы так молоды и прекрасны, вы прошли ценой миллионов лет статического накопления знаков лишь миллиметр на долгом пути к совершенству. Абсолюта нет, и в этом абсолют. У вас есть еще время впереди и позади вас, чтобы стать подобными нам. С тех пор как мы научились жить знаковым сознанием, мы перестали "слизывать" твои мысли, мы научились линейной жизни и говорим: мы скоро встретимся в океане разума. Прощай, Владимир. У тебя хорошее имя, так владей им".

Тени последний раз вспыхнули, бросили в глаза миллионы светлых пятен и погасли навсегда. Владимир обернулся - шторы были плотно закрыты. Он на всякий случай привычно открыл сознание, но тени не возвращались. Владимир заговорил, но от мертвой тишины лишь звенело в ушах. Он порывисто вздохнул, с облегчением расслабился и, слегка пошатываясь от пережитого волнения, подошел к коробке с книгами, выключил систему скрытой ночной видеозаписи.