Он не опоздал на работу, где ни разу не ошибся в расчетах, шутил с женщинами и выходил на перекур не так часто. Богомол не складывал ручки и не просил быть серьезным. Работа не тяготила Владимира, как раньше: он знал, что работает на себя. День был колдовски удачным.

С работы домой он летел, с нервическим удовольствием отмечая, что мозг цепко фиксирует детали, проводит их в память без оформления мыслей в слова. Это было то, что нужно. Нужно ему и его теням. То, что они были живыми, сомнения больше не вызывало, и поэтому Владимир хотел запомнить все до мелочей, чтобы показать потом теням эти картины памяти.

В троллейбусе толкала всех рыжая тетка, но он не стал ругаться. Он лишь таинственно улыбнулся, глядя ей в глаза и думая о том, что ждет на стене его и его тени.

Утром, уже на пороге, уходя на работу, Владимир подумал о том, что тени можно научить читать не только картины памяти, мысли, но и знаки, символы. Если они в состоянии создавать видимость ветра, то уж читать наверняка сумеют. Он перепачкался в пыли, но вытащил из чулана старую детскую книжку про цветы. В ней было много цветных картинок, он это хорошо помнил. Раскрыв книжку наугад, он увидел то, что нужно: на развороте под цветными фото стояли подписи - "гвоздика" и "жасмин". "Попробуем начать с цветочной азбуки", - говорил он себе, раскладывая книгу на столе.

Придя домой, он ощутил сладостное чувство перемены. Нетерпение сменилось уверенностью. Владимир все делал неспешно, стараясь растянуть каждое свое действие, ощутить всю значимость каждой мысли, продумать весь ход событий.

Он спокойно дождался темноты и погасил свет. Вскоре на белом пятне стены забегали тени. Он словно в кино прокручивал свой день. Время от времени посреди серых изображений улицы или троллейбусной остановки вспыхивало отчетливое изображение поочередно то гвоздики, то жасмина. "Цветок", - сказал Владимир и тут же вспомнил, что этого говорить нельзя.